JesCid (jescid) wrote,
JesCid
jescid

Слуги религии на господских мельницах.

Адам и Ева вкусили запретный плод, и тут же их смутный мозг был озарен ярким светом... теперь они обрели то, что Церковь зовет ценнейшим сокровищем, - они обрели Нравственное чувство... Церковь по-прежнему считает Нравственное чувство высшим достоинством человека, хотя она отлично знает, что бог был об этом чувстве самого скверного мнения и с обычной неуклюжестью пытался помешать своим счастливым детям в райском саду обрести его... Дело в том, что, когда Адам съел яблоко в райском саду и научился плодиться и размножаться, другие животные также постигли это искусство - наблюдая за Адамом. Они поступили очень умно, очень предусмотрительно: ибо таким образом они извлекли из яблока все, что в нем было полезного, не попробовав его и поэтому не заразившись губительным Нравственным чувством, прародителем всей и всяческой безнравственности.
(Марк Твен, «Письма с Земли»)


На меня в своё время оказал большое впечатление Кёльнский собор. И всё равно потом очень трогали соборы готической архитектуры во Франции. До слёз умилила шуточная табличка при входе в собор Клермон-Феррана, текст которой был обращён к mon cher ami chien (дорогому дружище-псу) с просьбой не заходить в церковь, раз уж собаки не люди и не понимают причин святости. Моё эстетическое чувство не могло остаться равнодушным к католической мессе — это совершенно потрясающее музыкальное действо.

Я люблю город Ростов Великий с его кремлём над водами озера. И все места Ростово-Суздальского княжества, включая и саму Суздаль с её церквями и остатками крепостного поселения на островках, — мне бесконечно милы и дороги. Я не могу забыть когда-то прослушанные — многоголосое пение мужского церковного хора в Угличе и женского — в Александрове. Это были какие-то абсолютно совершенные в своём звучании произведения вокального мастерства.

Меня сразу же привлекло, поразило вечное величие Голубой Мечети в Стамбуле и атмосфера внутри неё. В Турции женщинам вовсе не запрещён вход в мусульманские святилища, и провинциальные мечети привлекают своей простотой — они всегда открыты, прохладны и сразу располагают к себе доверием к путнику и тишиной — шерстяные коврики принимают усталость босых ног, а лежащие вдоль стен чётки, порой даже из полу-драгоценных камней, кажутся случайно забытыми только что побывавшими здесь другими путешественниками.

Такая уж я неблагонадёжная атеистическая сволочь.

Но я не понимаю, почему люди, считающие себя верующими в бога, так солидарны со служителями культа, с религиозной политикой, с теми, кто велит им как правильно верить — неужели их вера столь жалка и убога, что нуждается в руководстве? Т.е., эта их вера слабее веры в дружбу, любовь, верность...? — или они так же нуждаются в том, чтобы их учили, как правильно полагаться на дружбу, любовь и верность — кто им друг, а кто нет; кого любить, а кого нет; кому можно доверить себя, свои чувства и мысли, а кому — нельзя?
Действительно, в религиозности есть что-то от личностной недоразвитости, от душевной ущербности.
Речь не о вере и не о верующих. А о тех конфессионально-вписанных и необычайно активных персонажах, которые с мракобесным остервенением компрометируют свои же религии — своими бездарными заявлениями об исторических связях и общественных настроениях, о роли Церкви как института принуждения и подчинения, с её претензиями на политическую власть, социальный контроль, выявление христо/тора/аллахо-расовой чистоты и качества душ (достойны/не достойны на их благоволение) тех, кого они, Церковь и её апологеты, вознамерились считать паствой — буквально: скотиной, которую надо пасти.
И из всех этих проповедующих Слово Божие (персонажей с отъетыми рожами) — обычно довольно специфическими методами: со злобной агрессивностью науськанных псов, рвущихся покусать всех, кто не чтит их Хозяина, — брезгливость вызывает не столько претенциозность (и гордыня же!) тех из них, кто возводит себя в пастухи, сколько готовность быть скотом обычных таких граждан... иногда даже докторов наук и пр. карьерно-завершённых функционеров... — готовность согласиться с тем, что сами они столь ничтожны и сиры: ну не могут, не могут правильно верить в того, в кого положено и, главное, — как положено, как велено. Иначе в чём ещё заключается их религиозность то?

И именно это свойство религиозного сознания — готовность быть скотом, которому велят, как правильно жить, верить, любить — именно это отличает религиозных людей от остальных — просто верующих в кого-то там или атеистов.

Люди не могут быть людьми без какой-то идейности — наличием сознания и самосознания, в т.ч. как социальных групп со своими целями и интересами, они отличаются от животных, — и потому поповские аргументы о том, что отрицающие религию сами религиозны — не более чем демагогическое отпирательство, неприемлемость того, что человек может сам выбирать себе жизненные (а не загробные) цели и ценности, вне влияния именно тех, кто требует приверженности и принадлежности только и только к какому-то одному культу, одной цели, одному каноническому набору ценностей.

Все попытки клерикалов обвинить большевиков в том, что они, дескать, создали какую-то другую религию — не более чем жалкие отпирательства пойманного за руку жулика — «а они, они тоже!»: большевики никогда не стремились загрести всех граждан в партию (13% - максимум в СССР при огромном желании всевозможных карьеристов устроиться поближе к кормушке), они едва вообще обращали внимание на верующих, если те сами, науськанные попами, не лезли на борьбу «с бесовской властью», они не требовали с каждого гражданина исповедей для периодической проверки чистоты души и помыслов. Но именно присущая части социума сервильность и готовность быть в услужении, — целиком являющаяся религиозным рудиментом в общественном устройстве и сознании — не была в одночасье отринута при рождении нового мира, а пустила свои метастазы, которые в конечном итоге довели целый организм, всю страну, до вырождения и развала. Это они — попы от марксизма (© К.Маркс собственной персоной автор выражения), номенклатурные братки и пр. отцерковленная шушера — грызли страну по своим кухням, кабинетам из кожи и гаражам — каждый со своего кормушечного лотка,  — а потом и потащили, сначала по кусочкам, а потом и полностью воцерковившись. И теперь все эти окончательно зарвавшиеся жулики в лице клерикалов и их псов, как самые настоящие жлобы, без чести и совести, пытаются представить ситуацию наоборот — ах, это они, оказывается, страдали и терпели от проклятых кровавых красных, это их чего-то там лишили, что-то у них отобрали и поделили. Терпилы бедненькие (смахивает слезу, расчувствовашись)...

Это всё они уже вполне результативно отпроповедовали. Но немного перестарались. Почему-то теперь даже самые пещерные анти-комми мак-картневской закалки (не алкаши, как сам вдохновитель американского маккартизма, нет... просто такие продвинутые либералы... ну, типа Гинзбурга того же) задолбались молиться и каяться... Даже они возопили, как их достали попы. Впрочем, эти последние не вызывают уже ни сочувствия, ни солидарности. Они получили именно то, что заслужили — вы, господа, разве не служили делу антикоммунизма? Вот и выслужились. Получите и распишитесь. Только в следующий раз не надо так громко и истерично вопить на весь мир про свободу совести ™ — вашей, притесняемой... она какая-то и так резиновая у вас оказалась: на что угодно натягиваемая.
Tags: religion
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments