January 31st, 2010

Птица

На затравку троцкачам и патентованным борцам с антисемитизмом...

Они же такие знатоки истории...
Пусть распишут подробно, почему Ленин весной 1917 проехал в Россию тайно в запломбированном вагоне, а Троцкий вернулся из Штатов (предварительно заехав по дороге в Стокгольм — здесь меня опять можно упрекать в грязных намёках) на белом коне легально, с американским паспортом буквально лично от Вудро Вильсона и c официальным ходатайством кадета Милюкова (похлопотавшего за него перед англичанами, арестовавшими Л.Д. по дороге).

История, конечно, не знает сослагательного наклонения, но вполне можно представить себе такой поворот, при котором Л.Д. не схватил вовремя и внезапно политическую коньюктуру (хотя не сразу — сразу он как раз стал выступать против большевиков), не вызвал доверия Ленина и большевики его в свои ряды не приняли — где и в чьих интересах он тогда стал бы реализовывать свои агитаторские и лидерские таланты, а также неуёмные тщеславие и амбиции? И был ли тогда у большевиков выбор?..

У большевиков была касса и многолетний опыт совместной работы, включая базу явочных квартир, склады оружия, письменное и курьерское сообщение друг с другом. А что было у Л.Д., чтобы жить с семьёй и участвовать в работе «межрайонцев» (не шибко задвинутых в подполье, мягко говоря)? Партийная касса «межрайонцев»? Оу...

Только паясничать в духе того, как уже отличился Монко — «да-да, это Троцкий был немецким шпионом!» — не надо.
Можно брать денег сколько угодно и у кого угодно для благородного общего дела, и как это потом трактуют враги — их забота и дело ответной пропаганды. Но если при том постоянно строить интриги, разваливать партию, упиваться собственным величием и уделять массу внимания самопиару (а проще и точнее — понтам), как средству реализации амбиций, и продвигать свои амбиции любыми методами, иметь барские замашки и жить, мало в чём себе отказывая (даже ещё в пору гражданской), то вопрос остаётся открытым — для чего на самом деле использовались финансы?

Сколько это всё могло сходить с рук и где, в каком времени, лежат причины того, что стало происходить в стране и партии после смерти Ленина, включая 37-й год (для которого вполне можно взять точкой отсчёта бешеный конфликт в руководстве РККА с расстрелами Троцким своих же в пору смещения туда-сюда главкома С.С.Каменева) — тот самый 37-ой год, когда Троцкий во всех ему доступных СМИ только и трындел о том, сколько у него осталось в СССР сторонников — тем самым подстёгивая и разжигая репрессии?
Птица

Книжечка с очередной биографией т. Троцкого.

Свежачок, в 2009 году вышла. Некто Robert Service разродился. В качестве затравочки рецензенты тут же и выдали, чьей птичкой автор щебечет:
His arrogance, intellect, flashiness and his Jewishness certainly offended ordinary Bolsheviks.
И вот ещё прекрасное:
Trotsky’s glamour derives from his role as Stalin’s greatest enemy, but he was also wonderfully equipped for his role as revolutionary statesman – and to be a hero to misguided Westerners and schoolboys.
О, связи с реальностью автор, однако, не теряет.
Да уж если и говорить о гламуре в Революции, то начинать надо с Троцкого, конечно.

То у них большевики — это обязательно одни евреи, страстно жаждущие свергнуть царя и почему-то продолжившие упорствовать дальше, то какие-то антисемиты. Определились бы уж, что ли. Каганович, поди, тоже «обижался». Еврейскостью вместе с пылкостью, интеллектом, блистательностью коллеги. За одно с товарищами же.

В связи с чем вспоминается исторический анекдот от т. Сталина, в т.ч. повторяемый т. Троцким, намекающим по ходу на антисемитизм Сталина, стало быть:
Ссылаясь на преобладание евреев в меньшевистской фракции Лондонского съезда 1907 г., Коба писал: «По этому поводу кто-то из большевиков заметил шутя (кажется, тов. Алексинский), что меньшевики — еврейская фракция, большевики — истинно русская, стало быть, не мешало бы нам, большевикам, устроить в партии погром».
Источник собственно Сталин, а вот тут обличает т. Троцкий. Можно сравнить контексты и подивиться литературному таланту, а главное — воображению (с уверенностью предполагающим о составе меньшевистской фракции в Баку) пылкого, интеллектуального и блистательного пропагандиста — по сравнению с «величайшей посредственностью в партии» (или как там Л.Д. характеризовал своего врага). Ну как обычно у Л.Д. в мемуарах — мало что по делу, зато много о личных вшах.

По поводу того, что меньшевистская фракция в Баку тогда возглавлялась евреями Л.Д. несёт аки быка по крынкам: статья Сталина писалась тогда, когда про меньшевистскую фракцию в Баку говорить вообще не было смысла, меньшевики там завелись довольно поздно. Баку славился как оплот большевизма на Кавказе, одна из его самых прочных идейных цитаделей, да и Сталин писал статью для большевистского «Бакинского Пролетария» — не, наверно всё равно знал, сволочь, что какие-то затесавшиеся евреи-меньшевики добудут себе газетку, почитают да оскорбятся.