September 2nd, 2014

I am a bird

So, about that bonkers…



Nato to create high-readiness force to counter Russian threat (комменты жгут)

— Rightly so. There sure as hell wont be another Ukraine in the baltics.
— No. The world is ours to fuck up. Not Russia's.

— These NATO characters are stark raving bonkers!
— "I Can Take Kiev In Two Weeks If I Want." -- Vladimir Putin, today. So, about that bonkers....
— …Putin isn't creating a buffer zone, as you say, he has lost a buffer zone. Ukraine is considering joining NATO, so there will be NATO bases strung all along the Russian frontier. What a dolt he is!
(специально для поклонников Хитрогопланапутина™ и Урамынаебалисанту™)

Обожаю гарденовских комментаторов.

«Новый состав Верховной Рады также должен одобрить законопроект об отмене внеблокового статуса страны. Об этом заявил сегодня генсек НАТО Андерс Фог Расмуссен, передает НР-Украина».

— When you have deranged loonies on both sides as we seem to have here, now that is a dangerous situation!
Птица

Почему отвергающий красных и поносящий их не может быть русским (пока что)

Очень просто.
Народ — это не сборище людей, которые определились на данной территории сколько то там сотен или аж тыщ лет назад (претендующих называться народом возрастом в тыщи лет обычно вообще высмеивают).
Это люди, объединенные общей историей и культурой. А история и культура — это не просто неотъемлемые сущности народа, это то, что его определяет окончательно и бесповоротно, но только в данный момент.
Потому что история и культура сущности динамические. Они постоянно обрастают новыми артефактами.

В истории любого народа есть события, которые его определяют. Это, если хотите, его координаты в пространстве (для внешнего наблюдателя) и его собственный компас одновременно (для него самого). И вовсе необязательно определяющие народ как единое целое события однозначно сиятельны. В чём-то они могут быть прекрасны, как их отображение в виде песен, произведений искусства, интеллектуальных достижений, а в чём-то и ужасны, потому что реальность часто не столь прекрасна, а основой для вдохновения художника могут быть события и вовсе трагические.

Так вот, Октябрьская революция определила русский народ в XX веке — вместе со всеми свершениями и победами советского народа. Другие народы той же семьи в той же стране тоже, но по понятным причинам в меньшей степени. Это определение было следствием всей предыдущей истории русского народа и причина последующей. Русская революция, как она часто называлась (и называется) как на Западе, так и в среде самих революционеров, — стала отправной точкой идентификации и самоидентификации русских вместе со всем советским народом.

Точно так же, как французов определила Великая Французская Революция, а англичан — времена Кромвеля, королевы Виктории и каждый новый двор как он того желал (а степеней свободы там было очень мало) вместе с колониальной экспансией верхов, соответствующими войнами и внутренней политикой. И точно так же немцев нацизм так и не смог определить, а только травмировал. Потому что это был не их внутренний продукт изначально, потому что для самих немцев он прежде всего был губителен, они не стали космической державой, не прокинули ЛЭПы на десятки тысяч километров, не построили арктические города и антарктические станции, не бороздили все океаны вширь и вглубь судами с водоизмещениями в тыщи тон. Они попытались, но выбрали для того неудачный, плохой путь, путь тьмы, а не света. Они не смогли победить нас в конце концов, а проиграли. Проиграли красным. Для Запада слово «красный» стало синонимом слова «русский».
Покажите мне травмированного русского? (вопрос разве что только к попкам, утруждающим себя трансляцией хозяйских сравнений нацизма и коммунизма — но они сами явно травмированы, потому их самих можно смело делить на ноль).

Как бы ни позиционировал себя русский (по паспорту) на эктерьер и в экспортном варианте, как бы ни стремился показать свою лояльность, просвещённость и культурность — обычно чтобы втереться, и, как правило, терпя фиаско, — его будут воспринимать только как любого другого пригодного к службе, пока не увидят в нём красного.
Только однажды были времена, когда русские вербовали себе на службу (хотя, если точнее и честнее, — на службу своей идее, которая только однажды была ещё и общей) английских аристократов и принимались ими за равных — когда они были красными и назывались ещё большевиками.
А те из них, кто перестали быть красными — автоматом и де-факто тут же поставлены в ряд вместе с другими народами из категории «на службе у нас, хозяев». Т.е. со всеми остальными. Балалайки с медведями, соболя с тройками и убиенный царизм в лице всей царской семьи (у самих такой ветоши пылится достаточно) — никого всерьёз не интересуют ни за границами России, ни на альфе-Центавра. Русская музыкальная классика и литература уважаются как только часть европейского проекта (чем они по сути являются — из того, что прошло отбор, а многое не прошло и никогда не будет интересно Европе) и не более того.

Скорее всего, с ходом времени и проверенной сервильностью русских в 21-м веке, определение русских изменится, оно уже меняется, уже видно: «ба! да эти могут служить ничуть не хуже, чем другие!». И под «а, да ты русский!» будут уже подразумевать другое.
Но пока что и до сих пор оно такое. Русский = красный.
Либо just a common dolt & silly ass. Кто-то там с каких-то диких земель из here be dragons.
Примерно так: «Well, yes, I've been in Russia… where the hell have I?» (щёлкает пальцами) «… yes! in Makhachkala!!»