JesCid (jescid) wrote,
JesCid
jescid

Как растят лес.

В юности я немного работала в лесничестве на должности «разнорабочий» и в мои обязанности входил уход за малепусенькими деревцами в лесном питомнике.
Поэтому я представляю себе, что это такое — выращивать лес. И сомневаюсь, что кто-то будет серьёзно этим заниматься.

Основная часть работы — это каждые 2-3 дня аккуратно пропалывать, в основном вручную, одни и те же грядки (по 3 ряда на грядке) с будущими деревцами, только вылупившимися из семян и тут же забиваемыми травой и сорняками, — последние первоначально надо дёргать очень осторожно, чтобы заодно не выдернуть и само деревце рядом, которое может вылететь запросто вместе с землёй и травой.
Никакого драйва, пафоса и пр. нагрева от этого не вытянешь — когда «герой»-доброволец на карачках да над какими-то там росточками не пойми ещё чего… — фотографии будут совсем неэффектны.

Сосенки и дубки растут под открытым небом, а вот берёзки сверху накрываются ещё деревянными щитами-тентами, которые перед прополкой надо снимать, осторожно пристраивать рядом — чтобы не задавить кого маленького, а потом опять ставить на место.
Почему-то в растиражированном по сети пособии Ярошенко об этом ни слова, но берёзы очень чувствительны к высокой температуре и яркому солнцу: осенью они желтеют одними из первых, сейчас, из-за прошедшей жары, многие из них стоят с полувыжжеными верхушками, а уж маленькие берёзки и подавно нежные — нагревающаяся от летних температур открытая почва и солнце убийственны для них. В диком виде они вырастают сначала под прикрытием травы и одними из первых завоёвывают лесные пустоши, образуя основную культуру мелколесья, переходящего в берёзовые рощи, если его прорежать и не давать заболачиваться (ибо в Центральной России вода после весны и дождей с него уходит плохо). В Сибири суше и березняка полно именно поэтому, хотя там немного другие берёзы, а в здешних краях берёзовые рощи сами по себе не будут расти.

Сейчас, судя по всему, горели в основном сосняки, которые Гринпис не советует восстанавливать как легко возгораемую монокультуру — странная логика, потому что сосняки растут вовсе не за счёт каких-то других культур, а как раз более всего в тех местах, где другим деревьям не столь комфортно: как правило это песок или дёрн с высоким содержанием песка.
ОК, предположим, кто-то организуется, будет 2-3 года собирать людей на работы в питомнике (а этих людей по определению будет ещё меньше, чем добровольцев на пожары — см. выше, к тому же это не работа вида «спаси скорей»).
Как они потом собираются дальше сажать леса? То, что там организует миша-с-колионово — то очевидная авантюра (не буду уточнять его цели — м.б. он хочет быть радушным принимающим молодёжной туртусовки — но не боле того, точно), потому что лес сажают из питомника, где деревца выросли на тех же почвах и в тех же условиях, где ему и расти дальше — иначе есть большая вероятность, что саженцы потом просто не приживутся. Каждое деревце каждой культуры хочет для себя определённых условий — почвы, влажности, микроклимата. Т.е., саженцы должны выращиваться в тех питомниках, которые расположены там же, куда их высадят: для Мещёры — в Мещёре, для Нижегородской обл. — там же и т.д.. По сути — для каждого погибшего леса нужен свой отдельный питомник.

И неслучайно лесник на оном собрании завёл речь о статусе заповедника для территорий, по которым прошлись пожары — и так же неслучайно его заткнули. Потому что такую работу одними добровольцами не поднять: тут нужна долгая кропотливая работа, мало подходящая для пиара, далёкая по своим нескорым результатам от экономической и политической выгоды…
Tags: nature
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments